Благодаря модератору, любезно согласившемуся удалить старую тему, для удобства чтения выкладываю полную подредактированную версию поэмы с продолжением. Спасибо всем за отзывы и поддержку.
КЬЕРКЕГОР
поэма
Пролог
Он был обычным пастухом
В далекие века.
Жил на камнях, поросших мхом,
Внизу текла река.
И у него была семья –
Жена, малютка дочь.
Но диких варваров войска
Пришли в деревню в ночь.
Они спалили все дотла,
Никто не уцелел.
От ужаса дрожала мгла.
Огонь в домах ревел.
Один лишь выжил Кьеркегор
(В тот самый страшный час,
Он на одном из склонов гор
Свою отару пас).
Он грелся около костра
И думал о жене,
Почти до самого утра,
В холодной тишине…
Когда забрезжился рассвет,
Он подошел туда,
Где прожил в счастье столько лет
До страшного суда.
И ад разверзся перед ним,
В одно мгновенье то,
Что было некогда родным
Погибло. «Почему? Как? КТО???!», –
Пытал он пепел и угли,
Запекшеюся кровь,
Дым, поднимавшийся с земли,
Ворон все вновь и вновь.
Но те молчали. Только смрад
От опаленных тел
Вопил: «Отмсти же, Кьеркегор!
Отмсти за наш удел»!
Всю ночь он трупы хоронил
И разбирал угли,
Но вот остались лишь они:
Люсьен и Амели.
Мать обнимала нежно дочь,
Ей прятала лицо
И страх гнала из сердца прочь,
А пламя жгло крыльцо…
Вот перекинулось на дверь,
На стены, выбило окно,
И в комнату ворвался зверь.
Два сердца сплавились в одно…
Он их такими и застал.
Дотронулся рукой
Но пепел медленно опал,
Им даровав покой.
Все. Ни осталось и следа
Что было до того.
Могил лишь свежих череда,
Да пепла горсть всего.
«Я душу дьяволу продам,
Но отомщу, Люсьен», -
Вознесся вопль к небесам, -
«Я отомщу им всем!».
И с этой клятвой на устах
Несчастный Кьеркегор
Кинжал, что был в его руках
Вонзает в сердце. Взор
Его тускнеет, Меркнет свет.
Кровь обжигает грудь.
Он умирает и в ответ
Вдруг слышит: «Не забудь…»
1
ПЕПЕЛ
С тех пор уж десять лет прошло,
Могилы заросли,
Но в леса глубь проникло зло,
И слухи поползли,
Что поселился в тех местах
Такой-то хищный зверь,
Жестокостью нагнавший страх
На люд из деревень,
На проезжающих купцов,
Солдат и бедняков,
Плетущихся со всех концов.
На млад и стариков.
Твердила шепотом молва
В тавернах, вдоль дорог,
Что по округе вся трава
В крови, что гибнет скот.
И исчезают без следа,
Забредшие в ночи
В проклятый лес. Что навсегда
Отравлены ручьи.
Хотели зверя изловить –
Шли ратников седых,
Но больше никого из них
Не видели в живых.
Из уст в уста дурных вестей
Тянулась череда,
И страх окутал быт людей.
Состарила беда.
За хлопья сажи на камнях,
Где находили скот,
Не возвратившийся на днях
С заснеженных высот,
И запах гари подле тел,
Оставленных в пыли,
Решил народ, что восхотел
Господь за все грехи
Исчадье ада ниспослать
В долину Трех холмов,
И стали зверя «Пеплом» звать,
Кошмаром вещих снов…
2
ГЕРЦОГ
I
– Милорд, в народе говорят…
– Плевать мне на народ!
– Но, Герцог! Ужасом объят
Край, что казалось Бог
Избрал для Рая на земле,
Дав праведникам шанс
Мир, захлебнувшийся во зле,
Покинуть…Но сейчас
Все изменилось, и с холмов,
Как по утру туман,
На крыши дремлющих домов
Спустился страх, селян
Прогнав с давно обжитых мест,
Отняв у них пожитки.
Страх ставит на торговле крест –
Несем одни убытки.
Растет брожение в умах,
Крепчает недовольство.
Бунт может обернуться в крах!
Пошлите срочно войско
В район длины Трех холмов
Пресечь зародыш смуты,
Вернуть людей в свой старый кров –
Нельзя ждать ни минуты!
– Глупцы! Им ветер принесет –
Они и мелят – что попало.
Еще мне верить ни хватало
Тому, что эта чернь несет!
– Но говорят, что «Пепел»…– Вздор!
Подумаешь, задрали волки
Овцу, за старенький забор
Сбежавшую однажды. Толки –
Все это. Я развею миф,
Зажав мятеж в тисках стальных!
II
И вскоре всадников отряд,
Вздымая мерно пыль,
Без непредвиденных преград
Вошел в Сайнт-Вандервиль –
Столицу тех земель, что тут
Долиной Трех холмов зовут.
Он пересек защитный ров,
Торговые ряды,
С десяток улочек, мостов,
Роскошные сады.
Встречая всюду теплый взгляд
И лестные слова,
К костелу главному отряд
Направился. Молва,
Его на милю обогнав,
Неслась по мостовой,
Всем встречным уши прожужжав
О новости такой.
И без труда представим мы,
Как пестрая толпа
Уже теснилась вдоль стены,
Примкнув – к стопе стопа.
Все: горожане, девки, знать,
Бездомный, праздный люд –
Всем мало было просто знать,
Глазком б одним взглянуть!
Солдат ни чуть не удивил
Столь радужный прием –
По всюду, где ни проходил
Отряд в пути своем,
Народ, завидев красный крест
На знамени с мечом,
В порыве страстном вздернув перст,
Дань отдавал, причем,
(Поверьте, искренне) желал
Всяк Герцогу и им
Благополучия. Желал,
Чтоб был – неуязвим.
Достигнув храма, чужаки
Остановили ход
И взмаха лишь одной руки
Хватило, чтоб народ
Бурлить мгновенно перестал,
Повисла тишина.
Один из всадников достал,
Отбросив стремена,
С печатью свиток золотой.
Другому передал.
Тот развернул перед собой
И громко зачитал:
«Указом Герцога послать
В долину Трех холмов
И там, на месте разобрать
Все слухи. До основ
Происходящего дойти,
Зачинщиков страстей,
Край раздирающих – найти.
Вернуть в дома людей.
Хранителю сей грамоты во всем
Оказывать содействие. Мы верим,
Что сообща покой в сердца вернем,
И лишь детей пугать впредь будут зверем».
– Спасибо, Господи тебе!
О, наконец, ты внял
Моей настойчивой мольбе
И наказанье снял
С долины Трех холмов и вновь,
Как десять лет назад,
Наш Герцог остановит кровь,
Загонит зверя в ад! –
Направив руки к небесам
У храмовых ворот
Епископ с жаром произнес
Взирая на народ, –
О, слава Герцогу! Храни
Его, Господь, от бед,
И если нужно забери
Меня – слепца. Альберт!
Дай руку, опереться. Устаю…
– О, слава Герцогу! Виват! –
Раздался чей-то крик,
И весь периметр объят
Был ревом спустя миг.
– Епископ прав, – с той стороны,
Где разместилась знать,
Послышалось, едва волны
Восторга стал спадать
Гул, – Это добрый знак –
Самим не справиться никак,
И я, как Городской глава,
Вам доверяю все права,
Но должен и предостере’чь:
Зверь, о котором идет речь,
Отнюдь не выдумка крестьян,
Не плод фантазий, не обман,
И вы столкнетесь с ним еще,
Но позже... А сейчас мое,
Прошу, невежество простить –
Вас нужно где-то разместить…
Этьен, препроводи гостей
В барак у Северных аллей.
Меж тем из всадников, на ком
Роскошный был доспех:
Весь черный, с герцогским гербом;
Кто был, казалось, всех
Суровей, с проседью в висках
И шрамом на щеке –
Напоминаньем о годах,
Когда под стать реке
Текла кровь от его меча
По выжженной земле,
В тайник, мгновенье улича,
Устроенный в седле,
Обратно грамоту вложил,
И кое-кто тогда
Судьбу в толпе озолотил.
– За мною, господа!..
3
ЖЕНЕВА
Вот дьявол! Почему сейчас
Не встречу ее я,
Когда настал мой звездный час
И армия моя
Идет послушно за спиной,
Куда ни поверну,
И с завистью глядит любой?
Я разом ей верну
Все неудачи прошлых встреч,
Когда по мне скользил
Ее очей холодных меч,
Что так и говорил:
«Этьен, нет шансов у тебя!
Надежду не питай!
Сам полюбуйся на себя,
Ты – неудачник. Знай,
Ты недостоин, чтобы я,
Вдруг, увлеклась тобой…»–
Так часто это слышал я?
О, почему, Бог мой,
Сейчас не встретиться мне с ней?
Расплавилась бы сталь…
Рукой до Северных аллей
Подать отсюда – жаль.
Стоп! Но откуда же им знать
Какой кротчайший путь?
А значит можно не срезать
И в сторону свернуть.
Тем паче, что впервые здесь,
Должно быть, господа,
И показать им город весь –
Мой долг… Сейчас туда, –
С улыбкой произнес Этьен,
Прокладывая путь
Вдоль городских высоких стен, –
Успеют отдохнуть…
– Они свернули. Не пойму.
Идут в район трущоб…
Что это вздумалось ему
Вести таких особ
По улицам, где нищета,
Где сброд один живет?
Там нет же больше ни черта
Помоев. Мне везет –
Для дела лучше не найти
в Сайнт-Вандервиле мест.
Осталось только подойти,
И просто выкрасть текст.
Достав из сумочки своей
Такой-то бутылек,
Женева шла уже быстрей,
И там, где пересек
Дорогу всадникам большой
Торговый караван,
Она отряд нагна’ла, свой
Обдумывая план.
Четырнадцать ей было лет
И большинство из них,
Она носила черный цвет –
Как траур о родных.
Корсетом сжат ее был стан
С вкрапленьем серебра,
И юбка длинная к стопам
Спадала от бедра.
Большие карие глаза
И бледное лицо.
Одна лиловая слеза,
Застывшая. Кольцо
В брови, что справа. Ободок.
В роскошных волосах
Увядшей розы был цветок
И ленты на плечах.
Унылым ей казался день,
Она любила ночь,
И одиноко, словно тень,
Бродила возле рощ.
Отца и мать своих она
Не видела в живых,
Браслет и внешность лишь одна –
Достались ей от них.
– Настойки! Мази от рубцов
И незаживших ран,
Для разудалых молодцов
И их прекрасных дам!
Крема! Способные с лица
Снять отпечаток лет,
И коже, темной от свинца,
Придать здоровый цвет!
Вы – рыцари, живущие войной,
И чьи тела сплошь пропитались болью
Возьмите мази, сделанные мной…
– Я лучше поразвлекся бы с тобою!
– А я возьму, пожалуй, пузырек.
– Как скажите. Здоровья Вам желаю!
На рану нанесите лишь чуток,
И боль пройдет. Мгновенно. Уверяю.
– А сударь Вы? Купите мазь!
Ваш шрам залечится…
– Прочь, мразь!
– Но я как лучше же хочу,
Возьмите!
–Тварь, я не шучу!
Пади ты прочь с дерьмом своим!
Не тронь меня! Хотя постой!
Браслет…скажи, от куда твой?
Когда ты завладела им?
В руке мелькнула вдруг игла.
Кольнула под седлом.
И, закусив, конь удила,
Понесся напролом.
Отряд помчался догонять
Сшибая на своем
Пути прохожих, мусор, кладь,
Набитую тряпьем.
Один Этьен оторопев,
Стоял, разинув рот,
Речь потеряв, и побледнев,
На лбу искрился пот.
Вдруг вздрогнул, и с лица рукой
Оцепененье смыл,
И пулею по мостовой!
Женевы след простыл.
– Вот тварь! Чертовка! Попадись
Ты на глаза – велю
Так плетью высечь – будешь жизнь
Ты проклинать. Убью! –
Бранился в гневе капитан
Когда безумья пыл,
Рассудок помутивший, спал,
Скакун остановил.
– Вот ведьма маленькая, – тут
Поспел уже отряд,
И рыцарь несколько минут
Свой поправлял наряд.
Вдруг взор упал на край седла,
Туда, где был тайник
И в всадника уже игла
Вонзилась – пусто! – Дик!
Возьми Винсента, город весь
Коль нужно обыщи,
Но мне, хоть ты под землю лезь,
Ту девку притащи!
3
Пустырь
Женева шла, по сторонам
Не глядя. Башмачки
Ее мелькали тут и там.
Стучали каблучки.
Не замечая никого,
По улочкам кривым
Кружила девушка легко.
Запруженным, пустым,
Залитым светом, темнотой,
Пугающей до слез.
Меж бедняков и богачей,
Пропитанных насквозь
К друг другу лютою враждой
И завистью. Она,
Казалась призраком порой –
Душой, лишенной сна.
Ее встречали у цехов,
На Площади Огня,
И будь вы у Хмельных рядов
Под вечер того дня,
До вас бы тихо донеслось
Шуршанье ее лент,
И вы б заметили ее,
Как сделал то Винсент.
– Дик, вот она! Девчонка, стой!
– От нас не убежишь!
– Сейчас проверим крем мы твой,
Вот доберемся лишь!
– Скорей за ней! Мерзавка, стой!
Догоним все равно! –
Летело где-то за спиной,
Но девушка давно
Уже не разбирала слов –
Не чувствуя земли,
Она бежала вдоль домов,
Растаявших в пыли.
«Бежать! Бежать, что хватит сил,
Куда глаза глядят»,–
Ей пульс взбесившийся твердил –
И башмачки летят…
Метнулись за угол и в низ
По улице, во двор
Такой-то с шумом ворвались,
Листву взметнув и сор.
И дальше в узкий коридор,
В проулок, бездну, тьму,
Где их найти бессилен взор,
Но, выдаст слух ему…
«Бежать! Бежать! Еще чуть-чуть!
Вот перекресток тот.
За ним налево повернуть,
Шагов еще пятьсот
И ты у городской стены,
В том месте, где разлом –
Рубец оставшийся с войны –
И сразу бурелом».
Женева юркнула в проход,
Спустилась по тропе
И под ветвей зеленых свод
Вбежала. Тени две
Мелькнули в трещине, затем
По насыпи крутой
Вниз соскользнули и совсем
Слились со мглой густой.
Ломая сучья, руки в кровь
О ветки разодрав,
Валясь и поднимаясь вновь,
Дорогу потеряв,
Женева углублялась в лес
Уже почти бес сил.
Упала капелька с небес –
Дождь вдруг заморосил.
Внезапно плотный частокол
Деревьев стал редеть
Лес расступился (поле в нем
Клок выдрало) и плеть
Стального острого дождя
Хлестнула по спине
Десятой доли не пройдя
Поляны, в стороне,
Беглянка замертво слегла,
Запнувшись на ходу
О что-то в луже. Кровь текла
Из ссадины на лбу.
Пришла в себя. Хватило сил
Лишь приоткрыть гроза
А дождь все также бил и бил,
Бесилась все гроза.
Вот проявились в пелене
Земля, трава, кусты,
А дальше, как в кошмарном сне:
Кресты, кресты, кресты.
– Что ж, будет так. Ведь ты всегда
Находишь верный путь.
Тебе, похоже, навсегда,
Здесь суждено уснуть…
Минуты вереницей шли,
В беспамятстве, она
Лежала…– Кажется, нашли! –
Взорвалась тишина.
Ковыль сердито зашумел,
Послышались шаги,
И там, где силуэт чернел,
Уже стоят враги.
– Вот дура! Дичь куда крупней
Ловить нам довелось.
– Как думаешь что это с ней?
– Да обморок, небось.
– Смотри, здесь кладбище, Винсент,
Вокруг одни кресты,
Проверь, жива еще, иль нет?
– А может лучше ты?
– Боишься? Думаешь она
Набросится? – Постой!
Давай убьем ее сперва,
И страхи все долой?
– Нам Лютер это не простит,
Велит живьем задрать.
– Мне страх признаюсь не велит
К ней близко подступать.
– Да ты никак и впрямь дрожишь!
Придется самому.
– Паленым пахнет. Чувствуешь?
– Пугать бы все ему…
Дик, над Женевою склонясь,
Стал грамоту искать,
И, вдруг! дождя косая вязь
Рассыпалась. Подстать
Летучей мыши пронесся
По воздуху клинок,
Холодным лезвием кося
Воды сплошной поток.
Вонзился в грудь по рукоять,
Кольчугу распоров,
Дик даже не успел понять,
Как был, давно уж, мертв.
Взгляд удивленный бросил он
Куда-то в пустоту.
Издал глухой короткий стон,
Кровь хлынула во рту,
И алой ниткой по губам,
Сбежала к горлу слизь.
Труп, пошатнувшийся, к ногам
Женевы рухнул вниз.
– Кто здесь? Я не боюсь тебя! –
Орал Винсент, мечом,
Мрак, наступивший, теребя, –
Сразись плечо с плечом!
Внезапно яростный удар
Сталь выхватил из рук
И следом в челюсть,
Да такой, что треснет любой сук.
Винсента в сторону могил
Отбросило на ярд.
С земли он было подскочил,
И тут же три подряд.
Качаясь несколько шагов
Проделал рыцарь. Вдруг!
На глотке разошелся шов
Кровь хлынула, вокруг
Все затопив, окрасив ночь
В багровые тона.
Винсент упал – дышать невмочь,
Захлебываясь. Дна
Не знала крови толщь под ним
И с дождевой водой
Стекала вниз. Посмертный грим
Придал лицу покой.
Вот к трупу кто-то подступил.
О тело вытер нож.
И кучку пепла положил.
– Так это все не ложь!
Пришелец взгляд метнул туда:
Где жизнь оставил Дик,
Где в ужасе застыла та,
С чьих губ сорвался крик.
4
СМЕРТЬ
Из тьмы на свет,
Чтоб вновь вернуться в тьму.
Замкнулся круг –
Стрела достигла цели.
И никого, лишь пустота вокруг.
И тишина, которую хотели.
Взамен страстей, обиды и тревог,
Взамен любви всегда невыносимой,
Найдешь покой, в родительский чертог
Придя, расставшись с этой жизнью мнимой.
Ведь что она – всего лишь долгий сон.
Всего лишь плод фантазии наивной,
И в одночасье оборваться он
Способен за оградою могильной.
Так для чего упрямо подставлять
Судьбы ударам собственную спину
И позволять помалу убивать,
Ломать себя, в бесчувственную льдину
При жизни превращаясь, каждый день,
Как на базаре, продавая душу
За право обратиться в туже тень,
Что и другие, быть ничем не лучше?
Не выделяться, не идти в разрез,
А жить как все: в смятении и страхе,
И набирать грехи и лишний вес,
Дрожать всем телом при малейшем взмахе.
Зачем? Или во имя? Для чего?
Ведь все равно мы рано или поздно
Уйдем, не взяв отсюда ничего
Помимо душ, испачканных серьезно.
Не лучше ль положить всему конец?
От гибели спастись одним движеньем,
И, встав со смертью рядом под венец,
Продолжить путь, отсроченный рожденьем…
«А, ведь действительно, зачем
Бегу от смерти я?
Нет вещи сладостнее чем –
Ее объятия.
Здесь так спокойно, так легко,
Все кажется простым,
И бесконечно далеко
Досель страстям земным.
Меня никто не будет ждать,
Лить слезы обо мне,
И раз конца не избежать,
То почему бы не
Сейчас уже остаться тут?
Развеяться во мгле…
Горелым пахнет. Капли бьют…
Стоп! Где я?»
– На земле…
Очнувшись, безразлично взор
Уставив на кусты,
Женева сумочки затвор
Открыла. Грамоты,
Нащупав свиток, не спеша,
Приподнялась, и дрожь
По телу молнией прошла:
– Так это все не ложь?
Буквально в шаге от нее
Валялся чей-то труп.
Из раны кровь сочилась все,
В глазах застыл испуг.
А дальше, футов так в двухстах,
Правее, у могил,
Еще один, гортань зажав,
Что было кистью сил.
Над ним склонился силуэт.
Посыпался песок.
Женева вскрикнула, в ответ
Тень сделала бросок.
И кровью налитых глаз взгляд
Пронзил ее насквозь!
Животное за ярдом ярд
Мгновенно пронеслось
Все расстоянье и, не дав
Опомниться, рукой
За горло девушку подняв,
Воздело пред собой.
Из пасти источая вонь,
Порывиста дыша,
Зверь глаз своих вонзил огонь
В Женеву и душа
От отвращения внутри
Вся съежилась в комок:
«Да ты Женева посмотри –
Он человек! Мой Бог…»
– Ты «Пепел»? – страх переборов,
Процедила она.
Молчание. И вдруг без слов
Разжались пальцы на
Изящной шее. Жертва в низ
Упала в лужу, в грязь,
Как почерневший мокрый лист.
От холода трясясь.
Подняла голову. Пред ней
Стоял в двух футах тот,
Кого боялись всех сильней
В деревнях вдоль высот.
В напрочь изодранном тряпье.
Такие-то бинты,
Гроздями льнущие к земле,
Не в силах скрыть следы
Ожогов, шрамов, тело сплошь
Усыпавших, что мест
Живых едва ль на нем найдешь
И впору ставить крест
На этом чудище лесном,
Похожим на людей
Лишь обликом, а в остальном –
Зверь дьявольский скорей.
В плечах и ростом не велик.
Отнюдь не так сложен,
Как, например, все тот же Дик
В сравнении с ним он –
Ребенок. Волосы, лежат
Завесою сплошной,
И сквозь нее свирепый взгляд
Горит во тьме ночной.
Его поймала и тот час
Пропало все вокруг.
Лишь только пламя этих глаз,
И капель ровный стук
Застыли оба. Дождь один
Все так же лил и лил,
И время утекало с ним
Уныло меж могил.
И тут случилось то, чего
Женева не могла
Представить, как бы далеко
Ее не завела
Фантазия.
На тенью смазанном лице
Вдруг дрогнули едва
Губ, кровоточащих концы,
И раздались слова:
– Зачем им гнаться за тобой,
Что нужно было им?
«Да кто же, дьявол, ты такой?»
– Все то же что другим.
Мою забрать хотели честь,
Ублюдки! Поделом.
В аду желаю вам гореть! –
Лгала Женева. Гром.
Ударил где-то за спиной.
– Тебе не место тут,
Ступай! Иди к себе домой.
– Меня нигде не ждут.
– Ступай! Не место здесь живым! –
Промолвил Пепел и
В сторону, к сеням лесным,
Побрел. «А как же ты?» –
Само собой слетело с губ –
Он не замедлил ход –
«Вот тоже мне ходячий труп».
– А что, здесь смерть живет?
Остановился: «Кладбище
Не видишь разве тут?»
– Так даже лучше – кладбища
Любимый мой приют.
Где можно встретить еще Смерть
Во всей ее красе?
– Ты что же хочешь умереть?
– Мы мир покинем все.
И то, что ждет меня потом
Приятней во сто крат
И не сравнимо с тем дерьмом,
Которым мир богат!
Вдруг Пепел обернулся и
В яростном прыжке
К Женеве подскочил
– Смотри!
В глаза мои смотри!
Вот что тебя девчонка ждет
Под крышкой гробовой –
Огонь! Гиена, что сожрет
Тебя всю с головой!
– Ты видел Смерть?
– Представь себе
Без этой детской лжи!
– Я верю, верю я тебе!
И что там, расскажи?
5
УГОВОР
И Пепел рассказал о том,
Как много лет назад
Застал спаленным родной дом,
Как горем был объят,
Когда нашел среди руин
Люсьен и Амели,
И то, о чем поклялся им
С дымящейся земли,
Подняв обугленный клинок.
Горячей сталью как
Насквозь он грудь свою прожег,
Как вдруг сгустился мрак…
– …Она просила: «Не забудь…»
Казалось вечность мне,
Мольба ее не даст уснуть
В той темноте на дне.
В той пустоте, где я лежал,
Не чувствуя себя.
Лишь ее голос повторял,
Рассудок теребя:
«Не позабудь, не позабудь», –
Как шепот, шум реки, –
«Не позабудь, не позабудь», –
Разлуке вопреки.
Она взывала отомстить.
И с этой мыслью год
Я стал за годом проводить,
Им потеряв черед.
И вот однажды в пустоту,
Царящую вокруг,
Проникло что-то тошноту,
Навеявшее вдруг.
Такой-то запах, схожий с тем,
Что с ног валил в ту ночь,
Когда земле придал я тлен
Деревни стертой прочь.
Сперва чуть слышно, далеко.
Но вскоре все сильней
Он становился и легко
Обители моей
Заполнил до верху объем.
Внезапно помню я
Стал задыхаться, тая в нем,
И изнутри горя,
Вернулось тело ко мне вновь.
От боли мозг заныл,
И в венах закипела кровь.
Я вдруг глаза открыл…
То, что предстало предо мой,
Поверь, совсем не так,
Как ты иль кто-нибудь другой
Представить могут. Лак
Слетел бы с выдумок твоих
В одно мгновенье лишь
С картиной этой сверить их.
«Покой», ты говоришь?
Там нет его. Там города
Объятые огнем
И потому то там всегда,
Как знойным летним днем
Светло и душно. Там домов
Из стали и стекла
До раскаленных облаков
Топорщится стена.
И в окнах верхних этажей
Мелькает пламя. Дым
Клубами валит, сажею
Укладывая грим
На покореженный металл,
На зеркала, на свод
Небесный с лавою
Сравнимый. Хоровод
Там кружит ветер и песком
Ложится на губах,
По улицам сплошным ковром,
Развеивая прах.
Деревьев из земли торчат
Нагие там стволы
И вдоль дорог широких в ряд
Бетонные столбы.
Такой-то хлам, канаты, сор,
Зверей останки, что
Здесь никогда не встретит взор,
С повозкой разве что
Сравнимые. Их сотни. Звон,
Разбитого стекла,
Гул пламени в ушах и стон –
Там голые тела
Повсюду. Слышишь? Как червей,
Сплетенные в клубок,
Из кожи только да костей,
Они от мук, мой Бог!
В безумье корчатся своем,
Валяясь на камнях.
Обезображены огнем,
На лицах боль и страх.
И в воздухе над морем тем
Кружится бесов рой
И ищет поживиться чем
В душ толчее густой…
Ни ангелов поющих хор,
Ни райские сады!
Ни прочий восхищенный вздор,
Что сочиняешь ты.
– Так верно люди говорят,
Ты правда видел ад
И возвратиться смог назад…
Но, Матерь божья! как?
– Достаточно всем сердцем захотеть –
И помешать не в силах даже смерть.
Мы заключили уговор.
Я обещанье дал,
И с печи дьявольской затвор
Своей на время снял.
Я обещал им отомстить,
И ад внял клятве той,
Взамен пришлось лишь заплатить
Мне собственной душой,
А также душами всех тех,
Кого постигнет месть
За совершенный тяжкий грех
У этих самых мест.
За вас Люсьен и Амели!
За вас – чьи имена
Мне на запястья нанесли,
Чтоб не забыл. Одна
Отныне движет мною цель –
Я местью лишь живу
И потому, как дикий зверь,
Убийцею слыву.
По договору только днем
Я смертен как и ты,
Поэтому в лесу густом
Скрываюсь, темноты,
Ночь дожидаясь, чтоб потом,
С закатом, «Иным» стать
И безбоязненно кругом
Смерть сеять, проливать
В лес путников забредших кровь,
Отряженных судьбой
На гибель собственную вновь,
На встречу с сатаной.
Я каждого веду сюда
И здесь чиню допрос,
Но всякий раз читаю я
В глазах немой вопрос –
Никто не знает тайны, что
Скрывает этот лес,
О преступлении том, что
Свершилось в прошлом здесь…
Я убиваю всех, хотя
Невинны в том они…
–Ты трус! Я не боюсь тебя!
Предатель! Трус! Пусти!
Женева вырывалась из рук
И кинулась бежать.
Уже светало, и вокруг
Мглы проступила гладь…
6
ЛЕГИОН СМЕРТИ
I
На город опустилась ночь.
У Северных аллей,
В палатке, удалившись прочь
От вверенных людей,
Сидел на стуле капитан,
Лицо укутав в тень,
И мысленно готовил план
На предстоящий день.
Без лат, уже знакомых нам,
В рубахе дорогой,
В раздумья погрузившись, шрам
Поглаживая свой,
Он наблюдал за огоньком
Мерцающей свечи
И представлял, что то – с врагом,
Скрывавшимся в ночи,
Такой-то рыцарь под плащом
Пурпурным в золотых
Доспехах поединок вел
Меж грозных скал седых.
То он в атаку смело шел,
В руке сжимая меч,
То падал на землю, плечом
Воск принимаясь жечь.
Вокруг него сгущался мрак,
Он начинал бледнеть.
Казалось, что ему никак
Уж не подняться впредь.
Но снова на ноги вскочив,
Он с жаром рвался в бой,
И, случай верный улучив,
Обрушивал меч свой
На неприятеля во тьме
Сокрытого от глаз.
Метались тени на столе,
Все озарялось враз.
И раздирал на лоскутки
Треск лезвий тишину,
И искр лихие огоньки
Взметались ввысь. Одну
Секунду, миг! И вот –
Сражению конец!
Вдруг ветра бешеный рывок –
Вновь на спине храбрец.
И вновь над ним сгущался мрак.
Вновь из виска бежал
Воск закоптившийся…кап…кап…
На старенький шандал.
С наружи доносился шум,
Обрывистая речь.
Затем мир вовсе утонул:
Дождь с неба начал течь.
Стучали капли по шатру.
И воздух стал сырым
И кровью отдавал во рту,
Все пропиталось им.
А поединок на столе
Все так же шел и шел:
Огня мелькало лезвие –
Свет с тьмой сраженье вел.
И глаз не в силах отвести
Суровый капитан,
Как зверя думал извести,
Что страх вогнал в селян.
Внезапно, в тот же миг когда
В лесу, на пустыре,
О корень заплелась нога
Женевы, в щель в шатре
Скатилась капелька воды
И (тотчас же, как в грязь
Женева пала замертво)
На свечку пролилась.
Мгновенно тьма пожрала свет.
И рыцарь золотой,
Проклятье прошипев в ответ,
Дух небу предал свой.
Дождь, ледяная пустота.
И где-то человек…
Вернее пульса частота…
Стук сердца, крови бег.
Вдруг тело начало знобить,
И пробежала дрожь,
Заставив Лютера ожить.
Он приподнялся: «Что ж,
Не можешь силой – Хитростью бери!»
– Огня! Огня, черт побери!
II
Солдат, свечу зажегший вновь,
(Не ведая о том,
Пока на поле лилась кровь
И Смерть в тряпье одном
Металась около могил,
От нетерпения
Ломая руки) доложил,
Что заселение
Прошло успешно. Люди спят,
Скотине выдан корм.
Что лагерь под охрану взят,
Хоть и нужды нет в том.
– Дик и Винсент? – Простыл и след,
Вестей до сих пор нет…
– Не сыщут – пожалеют ведь,
Что родились на свет.
Не нравится мне это все.
С утра – лес прочесать!
Считаю я давно пора
Миф этот развенчать.
И вот по спящим мостовым,
Едва лишь расцвело,
Отряд с настроем боевым
Шел в лес, скрывавший зло.
В главе колонны Лютер, с ним
Покрытых сединой
Три рыцаря, на вид одним
Исполненных – войной.
И дальше вереницею
Тянулась цепь солдат.
С отважными сплошь лицами,
Суровый гордый взгляд.
В доспехах ослепительных,
Подстать им скакуны:
Пород ценнейших, избранных,
Домчат и до луны.
Но ни они, ни всадники
Приковывали глаз –
Сорняк, как в палисаднике,
Этьен был в этот час.
И вроде вид воинственный,
И чистенький камзол,
И конь ведь восхитительный
По прозвищу «Креол»,
Но все ж такой-то ржавчиной
Средь блеска стальных лат
Казался он оставленной
Случайно. Мимо врат,
Украшенных узорами
И золотым письмом,
Вверх к небу устремленными,
Отряд прошел гуськом
На площадь, где торжественно
С простертою рукой
Стоял огромный памятник.
– О, славься, Герцог! – Вой
Пронесся вниз раскатисто,
Пугая голубей
И сон, развеяв начисто
С домов округи всей.
– Эй, парень, что начертано
На сводах арки той?
– Сэр, грустная история
Моей страны родной.
Ворота те поставлены
В дань памяти о днях,
Когда врагами сдавленный
Град утопал в огнях.
Сайнт-Вандервиль с рождения
Был городом – мечтой!
Достойным восхищения.
Столицей небольшой,
Но сказочно красивой,
Прославленной страны.
Страны миролюбивой,
Незнающей войны.
Долина процветала,
Но десять лет назад
Величия не стало.
Жизнь превратилась в ад.
Однажды ранним утром,
Когда весь город спал,
Из сумерек как будто,
Пред стенами предстал
Отряд одетый в черное
Сплошь с головы до ног,
Бурлящее, бездонное
Как море… Грянул рог,
И град камней обрушился
На сену и дома
(И по сей день встречаются
В ней трещины). Тесьма
Ее тотчас осыпалась,
И черною рекой
Смерть в спящий город ринулась,
Рай осквернив людской.
Слезами, кровью, стонами
Наполнились тогда
Все площади и улицы,
И именно сюда
Вели с утра до вечера
Солдаты бедняков,
Больных и изувеченных
Бездомных, стариков.
Их здесь сжигали заживо,
Как мусор, старый хлам,
И ветер черной сажею
Носился по дворам.
И вскоре солнце спряталось
За дымом от костров,
Так тайной и осталось
За что был так суров
Бог. «Легионом Смерти»
Прозвали тот отряд
И, сударь, мне поверьте,
Два месяца подряд
Сжигали здесь кого-то.
И мертвых и живых,
Поэтому ворота
Воздвигли мы для них.
«Ворота Скорби» эти
На Площади Огня –
Как золотые плети
Для памяти о днях,
Когда сам Дьявол проклял
Долину Трех холмов,
И только Герцог отнял
Нас из его оков.
Страну мы добровольно
В дар отдали ему.
О, Господи, достойно
Воздай же, Герцогу!
За городом тем временем
Отряд уже скакал,
И с явным удивлением
Этьен о том узнал…
Он замолчал, насупился,
Серьезней с виду став.
Вдруг из листы на всадника,
Его врасплох застав,
Зверек такой-то выпорхнул.
Этьен упал в кусты,
И кто-то сверху выкрикнул:
«Черт! Быть не может! Ты?!»
7
ПРОШЛОЕ ВОЗВРАЩАЕТСЯ
I
– Она очнулась, капитан,
– Сюда пусть приведут,
Я допрошу девчонку сам…
– Эй, ведьма, тебя ждут.
Прошло чуть больше двух часов
С мгновения когда,
Женева с треском из кустов
Внезапно, как беда,
Как камень, из густой листвы
В отряд влетела наш,
И можете представить вы
Какой ажиотаж
Поднялся тут же: ратный строй
Рассыпался тот час,
И от внезапности такой
Речь даже отнялась
У многих, завизжала сталь,
Команды раздались,
Глаза вонзились жадно в даль,
В лес, кровью налились –
Опасность каждый поджидал.
Но вот секунда, две
И первый шок немного спал,
Донесся стон в траве.
То был Этьен. Упав с коня,
Он ногу подвернул
И, невезение кляня,
Вой жалкий затянул.
Без чувств покоилась на нем
Вся в грязи и крови,
Женева, что минувшим днем
Кричали: «Стой! Лови!»
Ее велели обыскать,
Проверили – жива
И лагерем решили встать,
Покуда не пришла
В себя...
Болела жутко голова
И левое плечо.
Шаги послышались, слова,
Но разобрать о чем
Ей говорили не смогла…
Глаз приоткрыла, свет
Вдруг резанул. Рукой она
Закрыть хотела. Нет –
Связаны. Приподняли,
Ведут, куда-то... «Черт,
Куда же ноги занесли?
Вот вечно же везет!..»
– Оставьте нас. Как тебя звать?
Не заставляй меня
Чертовка, дважды повторять! –
Доспехами гремя,
Кричал взбешенный капитан.
Открыла вновь глаза,
И только лишь завидев шрам –
Все поняла. «Коза
Тупая, надо ж так»...
Вдруг по лицу удар!
– Я что по твоему, дурак?
Я из тебя отвар
Велю сварить! Как тебя звать?
– Женева. – Для чего
Ты эту грамоту украсть
Хотела? – Для того,
Чтоб всего на всего продать.
Не гневайтесь, прошу!
– Я псам велю тебя отдать
На ужин! Сам спущу!
Вновь щеку резко обожгло
И слезы налились.
– Браслет откуда твой? – Его
Купила я. Клялись
Что он удачу принесет
И защитит от бед,
В противном случае вернет
Старуха… – Сколько лет?
– Старухе то? Сто двадцать семь.
Как Саре. Говорят,
И родила… – Ты что совсем?
Мне боги видно мстят!
Тебе, чертовка, сколько лет?
– Четырнадцать. Она…
– Да до нее мне дела нет!
Побрал бы сатана
Тебя! Где родилась? Когда?
– В Лакадии, весной.
– Солги мне только, и тогда
Я прикажу… постой!
В то время там была чума.
Никто не уцелел.
Ты мнишь, что я сошел с ума?
Настолько постарел,
Что ложь твою не различу?
– Единственная я,
Болезнь жизнь пощадила чью.
Родители, семья –
Все, как и тысячи других,
От смерти не спаслись.
Во сне я часто вижу их
Холодные… – Молись
Чтоб это правдой было! – Мне
Вам незачем ведь врать.
– Посмотрим. Фердинанд, ко мне!
Долой ее убрать!
В конвой солдат двух отряди,
Попробует бежать –
Прикончить тут же. Сбор труби –
Мы можем выступать.
Да, и объявятся когда
Винсент и Дик – плетьми
Вели их высечь… – Никогда…
– Заткни рот, черт возьми!
– Их ночью убил Пепел, я …
– Что мелешь ты за бред?
– Я в их крови по локти вся,
На мне следа же нет…
– Меня дурачить взялась ты?
– Да нет же, говорю!
На пустыре, где сплошь кресты
Смерть встретили свою.
Их души зверь к рукам прибрал…
– Что, дьявол, ты несешь?
Я лжи глупее не слыхал!
Сейчас ты отведешь
Нас на то место, но гляди,
Намек лишь на капкан –
Я сердце из твоей груди
Достану, девка, сам!
II
«Что если правда? Возраст тот,
Глаза ее точь-в-точь.
Что ели выжил так-то плод
В ту дьявольскую ночь?
Но этого не может быть!
Я слышал сам приказ:
Велел он девочку убить
В безумии. Так раз
В покои я спешил его,
Лишь о беде узнав,
И стал свидетелем того,
Как, разум потеряв,
Он, невзирая на мольбу
И уговоры слуг,
Кляня в случившемся судьбу,
В лице сменился вдруг
И тихо вынес приговор,
Других повергший в шок.
Солдат такой-то взял топор,
И я поклясться мог
В том, что не дрогнула рука,
Желая услужить.
Но знал ли кто наверняка?..
Былое ворошить
Взялась Фортуна, будем ждать –
Ей видно есть, что рассказать…» –
И Лютер взгляд метнул вперед,
Где сквозь армейский строй
Спина нет-нет да промелькнет
Женевы. Дневной зной
Стал к тому времени спадать.
В лес вторглась тишина,
Мешая всадникам дышать.
Густая, как стена.
Женева шла едва жива.
Хотелось страшно пить,
И будто сотней рук трава,
Стремясь остановить,
Хватала за ноги ее,
Цепляли ветки, но
Мозг к боли притупил чутье –
Ей было все равно.
Мечи за нею обнажив,
Шли рыцаря два в след,
Готовых в случае чего
Достойный дать ответ.
И дальше – остальной отряд,
Как стая диких псов –
Сплошь шкуры белые блестят,
Лязг слышится клыков.
А где-то в центре – их вожак –
Огромный, черный волк,
И почему-то страшно так,
Что сжалось все в комок.
И хочется скорей бежать,
Бежать сквозь этот лес
И никогда не вспоминать
О том, что видел здесь.
Ни шрам, ни всадников отряд,
Ни тех что за спиной…
Но поздно – вон кресты стоят.
– Там – у канавы той…
III
Винсент в запекшейся крови,
С скривившимся лицом
Лежал, ладони сжав свои,
Покрытые свинцом,
На горле. Закатив глаза.
Ногами грязь скобля,
Как муха или стрекоза
В реке, и вся земля
Была багровою вокруг
И источала вонь,
Едва заметно меж кольчуг
Виднелся пепла слой.
Чуть в стороне лежал и Дик,
А правильней сказать –
То, что звалось тогда-то «Дик».
Он все хотел узнать,
Как смерть смогла застать врасплох?
Как не почуял он,
Когда последний делал вздох
Того, что обречен?
Его потухшие зрачки
Впивались жадно вдаль,
И с губ до пояса почти
Кровь нитью вилась. Сталь –
Доспех, спасавший сотню раз,
Для трупа стал малым,
И плоть искала любой лаз,
Чтоб распрощаться с ним.
Набухла шея, на щеках
Сосудов вздулась сеть
И даже кожа на руках
Полопалась. «Смотреть
Противно. Кто их как?
Ну и свинья ж ты, Дик!» –
Звучали реплики вояк,
Этьен же сразу сник.
Он побледнел, его рвало,
Шла кругом голова.
–Ты заблевал уже здесь все!
Хоть отошел б сперва!
Загадочная смерть друзей
Встревожила солдат.
Призывы отомстить скорей
Посыпались, как град.
В сто крат суровей Лютер стал,
В словах звенела медь:
«В деталях, черт тебя побрал,
Как было все, ответь?!»
– Не знаю. Честно! В след за мной
Гнались они всю ночь,
Здесь я упала. Разум мой
Заволокло точь-в-точь
Туманом, пеленой.
Когда пришла в себя –
Их смерть уже на ужин свой
Отведала... «Тебя,
Тебя ворона мы съедим!
Давай ее сожжем!
Что ведьма сделала ты с ним? –
Гул поднялся. – Причем
Здесь Пепел?» – Это он,
Я видела его –
Зла настоящий эталон
И что страшней всего –
В людском обличье… – Человек?
– Поверить трудно – да,
Но вам не сладить с ним во век
Боюсь, что господа.
– Да будь он демон, самого
В пыль, в порошок сотру,
И с Башни чертов прах его
Развею поутру!
Тела убрать, отдав приказ,
К трем рыцарям седым,
Стоявшим в стороне (так раз,
Чтоб можно было им,
Не опасаясь, говорить
О чем-то меж собой)
Подъехал Лютер, обсудить
Событий ход. – Простой
Не будет миссия. Что ж пусть –
Мир на меня наводит грусть.
– Дела иначе обстоят,
Чем кто-либо из нас
Помыслить мог на первый взгляд.
Об этом же сейчас
Мы говорили. – Оглянись.
Мы были здесь тогда…
– И впредь молчать о том клялись
До страшного суда.
– Но прошлое вернулось вновь,
И опасенье есть,
Что эта пролитая кровь –
Нам посланная весть.
– Весть говорите? Ерунда!
Присуще седине
Быть суеверной иногда.
Скажите лучше мне,
Кто мог такое совершить?
Убить двоих людей,
Призваньем выбравших служить
И с армией моей
Прошедших столько схваток, что
Теперь не сосчитать,
Скажите, умудрился кто
Их как ягнят задрать?!
– Зверь. Это Пепел или тот,
Кто выдумал его…
– И если опыт мне не врет,
Следы, скорей всего,
Ведут не в лес. Противник сей –
Из той породы, что
Добычей власть избрал своей.
Готов поставить сто
К одному - на звере нашем
Есть медальон ключом украшен!
– Считаешь городской глава?
– Да ясно же, как день:
Власть в крае захватил сперва
И удержать теперь
Стремится. Вот и сеет страх
С улыбкой лживой на устах.
– Дай бог, чтоб Лютер ты был прав,
И заблуждались мы,
Последний разум потеряв.
Иначе, как из тьмы,
На свет пробьется то, о чем
Нельзя и вспоминать…
– О, дьявол, это-то причем?!
– Как мог ты не узнать?
Поляна. Десять лет назад,
В одну из тех ночей,
Когда завидовал сам ад
Накалу от печей,
Огонь в которых пожирал
Деревни целиком –
Мы были здесь и ты стоял,
Вон, на пригорке том.
Теперь же тут одни кресты
Откуда взяться им?..
Вдруг с боку дрогнули кусты,
И лезвием стальным
Клинок вонзился старику
По рукоятку в глаз.
Он пошатнулся, на руку
Кровь следом полилась.
Оцепенение и шок.
Все замерло на миг,
Никто представить и не мог
Подобного. Старик,
Казалось, все еще хотел
Закончить мысль свою,
Но только сдавлено хрипел,
Одной ногой в раю
Уже стоя. – Не дать уйти!
Что смотрите? За ним! –
Очнулся Лютер, – Привести!
Достать его живым!
IV
Представьте стаю голубей,
Застигнутых врасплох.
Как в страхе молнией с ветвей,
Заслышав шорох, вздох,
Слетает тотчас же она,
Посеяв хаос, шум.
Как эта серая стена
Несется наобум,
Не видя никаких преград
На собственном пути –
Вот этой стаею отряд
Стал в миг. «Не дать уйти!» –
Очнулся Лютер. Ожил лес,
Погоня началась.
– Сюда! Скорее! Вот он! Здесь!
– Ты нам ответишь, мразь!
Стрела помчалась за стрелой,
Вонзаясь в кроны древ.
Поднялся в чаще треск такой,
Что разъяренный лев
Не смог бы громче прорычать
Здесь окажись в тот миг,
А впрочем как еще назвать
Ту тень, что напрямик,
Ломая ветви и кусты,
В лесную глубь неслась:
«За смерть ответишь их мне ты!
Люсьен, ты дождалась!
Я отомщу им, Амели!
Как счастлив буду я», –
Вдруг Кьеркегора прервали.
Ехидно просвистя,
Стрелы вонзилось острие
Меж ребер, в левый бок.
Пронзило болью тело все,
Из раны хлынул сок.
В прыжке зверь дьявольском застыл
И рухнул меж ветвей,
Но тотчас, сразу же – ожил:
«Бежать, скорей, скорей»!
– Смотрите, капли на траве!
Мы ранили его!
– Ручаюсь в этом существе
Одна лишь желчь всего.
– Теперь уж точно не уйдет,
Хоть прячется пускай
Покуда весь не истечет
Помоями, ступай.
В теченье нескольких часов
Вглубь мчался Кьеркегор,
Как лань от разъяренных псов,
От правосудья вор.
Повсюду кровь лилась из ран,
Торчали перья стрел.
С холмов спустился вниз туман,
Закат вдали зардел.
Но силы стали оставлять,
Он еле делал шаг.
Труда уж не было нагнать,
И вот случилось так.
В кольцо отряд его зажал,
Все вынули мечи,
Качнулся Пепел и упал.
Блестела сталь в ночи…
8
ПОСВЯЩЕНИЕ В РЫЦАРИ
I
- Все было, как я рассказал:
Мы вынули мечи,
Он покачнулся и упал.
Блестела сталь в ночи.
Никто осмелиться не мог
Малейший сделать жест –
Сам черт лежал у наших ног,
Проклятье здешних мест.
Казалось, время в этот миг
Бег прекратило свой.
Он неподвижный, словно бык,
Лежал в траве сырой.
Был Пепел мертв, ручаюсь в том!
Коль нужно, пред крестом
Пристану с клятвою святой,
Чтоб не прослыть лжецом.
Страх верить долго не давал
Нашептыванью глаз,
Оцепенение прервал
Прославленный Клодаз.
Над головою меч воздев,
Он сделал шаг вперед,
Луны сильнее побледнев,
Залившей небосвод.
Хотел поглубже он всадить
В гиену свой клинок,
Последних чтоб перерубить
Сомнений волосок.
И вот помчалась сталь когда
Отточенная вниз,
Случилось то, что никогда
Не видывала жизнь.
Посланник ада вдруг ожил
И голою рукой
Над сердцем лезвие схватил,
Что началось! Бог мой!
Рывком меч выхватив из рук
Клодаза в тот же миг,
Он ноги перебил ему.
Раздался жуткий крик.
С земли зверь дикий соскочил
И бедного швырнул
В застывших нас, что было сил,
Кинжал во тьме сверкнул.
Спустя мгновение Дункан
Пред Господом предстал,
Понесся на убийцу Жанн.
Но тут же следом пал.
Клянусь еще не видел свет
Кровавее резни.
Не человек он, Лютер, нет.
Он – дьявол, черт возьми!
Ему удары нипочем,
Он соткан весь из ран.
Я сам проткнул его мечем –
Любой б не устоял.
Побагровел от кро’ви лес,
Как осенью точь-в-точь.
Бежавших состраданья без
Он добивал всю ночь.
Я чудом выжил лишь один –
Святой Георгий спас…
– Ступай же, трус, тогда за ним,
Ты бегством предал нас! –
Едва с губ Лютера слова
Слететь успели, нож
В живот вонзился бедняку.
– Будь это и не лож.
Коня! Идем в Сант-Вандервиль.
Сбор протруби трубач.
Сменила буря в море штиль,
Я слышу ее плач.
– Что делать с девкой, капитан?
– Немедленно казнить!
Коль встречу рок назначил нам –
Знать так тому и быть…
О том, что здесь произошло,
Впредь, чтобы не трепать!
Услышу слово хоть одно,
На кол велю сажать.
II
– Мальчишка, как тебя?
– Этьен!
– Этьен, хотел бы ты
В сени зеленых этих стен
Стать рыцарем?
– Мечты
Мои признаюсь лишь о том.
С пеленок, сударь, я
Ночами грезил об одном –
Стать рыцарем…
– Тебя
Услышал Наргус. Эй, Костель,
Пойдем-ка поглядим,
Как верен он мечте своей.
Сюда ее веди.
– Что ты задумал, Фердинанд?
– Участье проявить:
Он парень славный, буду рад
Его я посвятить
В сан рыцарский. Сдается мне,
Он это заслужил вполне.
– Ну коли трусость, бледный вид,
Заблеванный камзол –
Все о заслугах говорит,
То право же позор
Что медлим мы…
– Ну брось, Костель!
Отличный мальчуган!
Пройдет не больше трех недель –
Он фору даст и нам.
К тому же, раз это – мечта
(В чем он признался сам),
То нет преград. Этьен, ведь да?
– О, сударь, клянусь Вам
Я все препятствия пройду,
Я доблестью своей
Всем в мире этом докажу,
Что не случаен сей
Выбор Ваш! Клянусь краснеть
Впредь не придется Вам,
И если даст Бог умереть,
Я с радостью отдам
За Герцога на поле жизнь!
– Похвально, но наш долг –
Напротив, забирать ее.
Ответь, убить б ты смог?
Этьен осекся: «Убивать?
А смог бы я убить?
Жизнь у другого отобрать
Без ссоры, без обид.
Лишь по приказу. Словно пес.
Команду услыхав,
Без сожаления и слез», –
Впервые смерть познав
Вчера на этом пустыре,
Он растерялся вдруг:
«Тут не на палках во дворе,
Тут, братец-то, не лук
Для салата покрошить.
Здесь шутка не пройдет,
Здесь можно только лишь убить,
Иначе он – убьет».
Он вспомнил рыцарский турнир.
Обеды и балы.
Как перечитывал до дыр
Сказания молвы
О тех героях, что давно
В помине то и нет,
Как представлял себя Гуно,
Что звонче всех воспет,
С ума как думал, что сойдет
Прекрасная Софии,
Когда о доблести дойдет
Весть до нее: «Смотри,
Все это для одной тебя!
Весь мир к твоим ногам
Я брошу, милая, любя,
Назло судьбе, врагам,
Назло всему!» А что бросать?
Кровавый что ли труп?
То, что успел наворовать
В походах? Так же глуп
Я был…
Богатый ужин ждал,
А кухню посмотреть забыл,
Да случай вот послал…
А впрочем, чем на кухне жить,
Коль надо – можно и убить.
«Да», - с дрожью выцедил Этьен.
– Вот это молодец!
Пример мальчикам нашим всем!
– Достойный образец…
– Костель, уймись! Давай сюда!
Ну что, молись, змея.
По повелению суда
Казни чертовку!
– Я?!
– Ты. Вот, держи мой меч
И смело голову ей с плеч!
– Я не могу…
– Постой, Этьен,
Ты рыцарь или нет?
Давай без этих жалких сцен,
Руби скорее, след
Наших уж остыл давно,
Придется догонять.
Не жить ей больше все равно,
Что время-то терять?
Этьен молчал. Тяжелый меч
Из рук едва-едва
Не выпадал его, пот течь
Внезапно стал со лба.
«Но так нельзя», – исторгнул он
– Да как это нельзя?
Ты слышал сам приказ о том.
Обязанность твоя –
Беспрекословно выполнять.
Один лишь взмах всего,
И рыцарь ты. Что размышлять?
Ну медлишь-то чего?
– Так безоружна же она
И в чем ее вина…
– Приказ был – этого сполна
Хватить должно! Она
Нас заманила в западню.
Дик и Винсент мертвы.
Рассказ ты слышал про резню
Ночную? Головы
Не снес никто. И в чем вина?
Ты спрашиваешь в чем?
Да ведьма, посмотри, она!
Ведь ясно же, как днем!
Ты околдован, чар ее
Не смог ты избежать,
Этьен, желание свое
Ты помнишь? Так мечтать
И в шаге ровно заробеть?
Да будь то – цель моя:
Младенцу голову сверну
Без промедления.
Когда добиться ты решил
Чего-то всей душой –
Нет во Вселенной этой сил,
Запомни, мальчик мой,
Тебе способных помешать!
Ограбь, предай, убей!
Но как собака отступать,
Поджавши хвост, не смей!
А коли в сторону ушел,
Так значит – не хотел.
– Да он сильней ее струхнул.
– Держи ее Костель.
Женеве было все равно:
«Коль жребий умирать,
То видно так и быть должно,
Что толку причитать.
Таких разжалобишь едва,
Ну разве, что его:
Болвана этого, сперва
Подрос бы. До чего
Ничтожен. Еле держит меч.
Нашелся же герой!
Ему-то голову отсечь?
Вы шутите со мной?»
– Смотри, щенок, как нужно брать
Судьбу свою за хвост.
Не о марали размышлять,
А делать – закон прост!
Схватив Женеву за косу,
Меч отнял Фердинанд:
«Сегодня я преподнесу
Тебе подарок, ад!»
Он замахнулся и застыл,
Слегка подал назад,
Дугу клинок его провел
И выпал. Угас взгляд
Костель труп было подхватил,
Но страшной силы боль
Пронзила. Рыцарь исказил
Лицо свое настоль,
Что было тяжело смотреть,
Пошла из горла кровь,
Он начал яростно реветь
И рухнул. Гарью вновь
Запах пустырь. Раздался треск,
Послышались шаги.
Глаз резанул кинжала блеск,
Что пропорол щитки
Костелю. «Стало быть, опять.
Что ж вечно будет он
Тебя от гибели спасать?
Хорошенький патрон!»
Этьен, как вкопанный, стоял
На месте самом том,
Минуту где еще назад
Его застигнул гром.
Он вряд ли что-то понимал,
Так быстро все стряслось:
Вот Фердинанд. Костель упал.
Вот гарью понеслось.
Вот кто-то страшный подошел,
За горло ухватил.
Так жутко. Вот и час пришел…
И вдруг, что было сил
Этьен вскричал: «Прощай, Софи!
Будь счастлива навек!»
– Нет, Пепел, отпусти его!
Довольно крови рек.
Последний раз редактировалось: Ankx (10.07.08 22:45), всего редактировалось 4 раз(а)
Я восхищена этим произведением - редко доведётся прочесть на форумах... поэму Сколько времени Вы работали над ней и что(кто) выступило источником вдохновения?
:0) спасибо! вроде в августе 2 года будет...не помню уже :0))
Но работа еще далеко не завершена, где-то 1/3 написана
А на счет вдохновения, как ни странно это - вы ) когда задумалась поэма, я очень заинтересовался "готикой", отсюда и сюжет и многое другое...Было еще две девушки, без которых, наверно, ничего бы не получилось и огромное желание рассказать свою историю - вот и все спасибо
– Малон! Вернись назад, узнай,
Что возятся они,
Да… и браслет ее пускай
Мне принесут. Гони!
Один из всадников тот час
Нарушил общий строй
И, мимо молнией промчась,
Исчез в листве густой.
То был старик – один из тех,
Что с Лютером вчера
Шептались в стороне от всех.
Могучий, как скала,
С густой седою бородой,
С морщинистым лицом,
Лишенным начисто войной
Чувств будто бы. Юнцом
Он был еще, когда в поход
Собрался первый свой,
С тех пор минул не первый год
И не единый бой.
Он шел без страха на врага
И пленных не щадил,
Но у судьбы и для себя
Пощады не просил:
Он не боялся умереть –
В нем все уже давно
Сто раз успело отмереть,
Не все ль теперь равно,
Коль не осталось ничего
Желаннее войны,
Призванье такого его
И лишь об этом сны…
Хватило десяти минут
Чтоб на пустырь Малон
Вернулся. Место где был суд
Нашел мгновенно он:
По пояс в высохшей траве
Стоял с мечем Этьен,
В ногах фигуры чьи-то две,
То уже ясно всем:
Лежал Костель и Фердинанд
И в двух шагах от них
Женева. Ветер черный бант
Трепал в руках своих.
– Сопляк, что здесь произошло?
Этьен пришел в себя
И попытался говорить,
Но речь его нельзя
Было понять. В волненье он
Проглатывал слова
И заикался: «Этот вон…
И после… я сва-сва…
Схватил и…господи уил!
У-у-убил ее…
Я-я им чесно говорил,
Как получилось, я…»
С Женевы взгляда не сводя,
В бреду, он вторил все
Одно и тоже: « я-я-я
Уб-б-бил, убил ее».
– Опишешь Лютеру, щенок,
Ты этот подвиг свой.
Браслет сними с девчонки тот,
И живо вслед за мной!
II
Уже смеркаться принялось,
Когда в Сайнт-Вандервиль
Ворота северные сквозь,
Встряхнув с брусчатки пыль,
Внеслись два всадника. Стрелой
К баракам у Аллей
Они промчались. Часовой
Едва от лошадей
Отпрыгнуть в строну успел,
Не сделай он того,
И скорбный в общем-то удел
Подстерегал его.
Меж тем, в палатке капитан
Разгуливал своей,
Рукой почесывая шрам
В отсутствии вестей.
Но вот подол приподнялся,
И в узенькую щель,
Как уж бесшумно проскользя,
Нырнул Малон. «Ужель! –
Взорвался Лютер, – Что опять?»
– Осмелюсь донести:
Когда я воротился вспять,
То казнь произвести
Уже успели. Вот браслет.
Но больше ничего
Сил объяснить у меня нет.
Все кроме одного
Сучонка местного – мертвы,
Как не старался я
Из его глупой болтовни
Понять хоть что-то – зря.
Такой-то бред один несет,
Клянется, что убил,
Кого – сам черт не разберет.
Я, Лютер, порешил:
Пускай расскажет тебе все,
Ты и решишь, как быть.
Коль хочешь мнение мое –
Не мог он совершить…
- Где он?
- Снаружи
- Привести!
Послышалась возня
И под охраною ввели
Этьена. За два дня
Он очень сильно исхудал,
Был бледен, словно холст,
И ничего не замечал.
Губа дрожала. Лоск,
Напыщенность, с которой он
Вел армию свою –
Растерянность изнгала вон,
Обрыва на краю
Стаял Этьен, и жуткий страх
Сорваться камнем вниз –
Сквозил в больших его глазах,
Гуно наш, в общем, скис…
- Даю тебе один лишь шанс.
Никчемную свою
Жизнь можешь ты спасти сейчас,
Что толком, мать твою,
Случилось там?!
- Я говорил…
Хотел остановить,
Но разум п-п-помутило им
Желанье… повторить
Грешно п-п-подобное… они,
Не помню начал кто…
Грехи мол п-п-прежде отпустить,
Чтоб после казни-то
Душа прощения ее
Могла зап-п-получить.
На том и разгорелся спор –
Хотели п-п-поделить,
Кому достанется она,
И в перепалке в них
Вселился, будто, сатана:
П-п-поняв, что слов одних
Не хватит, сколько не бранись,
Они вцепились вдруг
И так, похоже, увлеклись,
Что ничего вокруг
Не замечали. Тщетно я
П-п-пытался вразумить,
Они не слышали меня,
Тот, что длинней всадить
Второму изловчился нож
В живот в конце концов.
Кровь, хлынув, остудила все ж
Взбесившихся бойцов,
Но было п-п-позно. Ведьма та
Внезапно поднялась
И словно кошка черная
С кинжалом п-п-понеслась
На длинного,
Что к ней стоял спиной.
Я на защиту бросился,
Подняв с земли меч: «Стой!» –
Но не успел. Когда моя,
Сразила сталь ее,
Змея п-п-под сердце лезвие
Уже всадила все.
Спустя одно мгновения
Все рухнули в т-т-траву…
– Малон распоряжение
Отдай тела к утру
Доставить.
– Сделано,
Я тотчас отослал.
– Уж так-то слишком склеено
Все, что он рассказал…
Допустим, как оно и есть.
Пока глаз не спускать,
Потом – решим. Важнее есть
Дела сейчас. Седлать!
Коль бесы преградили путь,
В храм вся же нужно заглянуть…
Сколько времени Вы работали над ней и что(кто) выступило источником вдохновения? 
) когда задумалась поэма, я очень заинтересовался "готикой", отсюда и сюжет и многое другое...Было еще две девушки, без которых, наверно, ничего бы не получилось и огромное желание рассказать свою историю - вот и все 
я польщена... спасибо